universal_inf (universal_inf) wrote,
universal_inf
universal_inf

Categories:

На что имеют право неграждане в чужой стране

Думаю, этот пост будет первым в размышлениях про то, на какие гражданские акции имеют право иностранцы, приехавшие жить в чужую страну и не имеющие гражданства этой страны. Идея обсудить эти вопросы появилась из-за неадекватного, на мой взгляд, поведения беженцев, приехавших в ЕС. (В данном случае протестуют иракские палестинцы в Швеции, которые хотят работу и достойное жилье, за которое, конечно, должны заплатить добрые хозяева. Гости майданят, устроили голодную забастовку). Правильным поведением гостя, попросившим о помощи и приюте, будет присматриваться, как живут хозяева, учить их язык, изучать традиции, приспосабливаться, честно работать и быть благодарным за помощь.

Что же на самом деле делают иностранцы (вынужденные переселенцы, беженцы, иностранцы без гражданства, иностранцы, получившие вид на жительство, претендующие на гражданство)?
- совершают теракты,
- участвуют в гражданских войнах,
- служат наемниками,
- совершают криминальные правонарушения,
- участвуют в акциях протеста, акциях гражданского неповиновения,
- участвуют в предвыборной агитации за те или иные политические силы.

Имеют ли они на это моральное и юридическое право? Например, сейчас в Швеции майданят палестинцы. Моя моральная оценка их действий прежде всего касается того, с какой религией и идеологией они приехали в чужую страну. Вот она: что мы знаем про палестинцев, кроме того, что они воюют? Мусульмане, постоянно нападают на израильтян, добывают для этого оружие, воюют... Кто-нибудь может назвать хоть одного ученого-палестинца, которого знают все? Какой вклад палестинцы внесли в развитие человеческой цивилизации? Что они принесут туда, куда приедут жить? Мое личное мнение: только то, что умеют лучше всего - убивать. Радикальный ислам, джихадизм. Мое отношение к мусульманской цивилизации лучше всего отражает вот этот демотиватор:



Откажутся ли они от своих взглядов ради нормальной адаптации в чужой стране? Нет. Создадут ли новые проблемы с насилием и террором? Да. Нужно ли ограничить их приток в Европу? Да. Обострится ли проблема невосприятия местными жителями приехавших в связи с последними терактами во Франции? Да. Кто-то из блогеров настроен более решительно. Вот, например:
Взбесившиеся приматы должны ответить за всё

Тут и розжиг никакой не нужен. Просто все это понимают, что приносят с собой мигранты-мусульмане, когда их много, но молчат, пока проблемы не обостряются. Пока не начинается волна террора с криками "Аллах акбар!" В ответ на террор начинаются активные действия силовиков, в европейских странах вспоминают про законы, которые были приняты давным-давно, но десятилетиями не применялись. Например, право проверять, что у тебя в карманах и сумке любым встречным полицейским без всяких на то веских причин, ради общественной безопасности. Растет напряжение, страх. Кому понравятся усиленные в разы меры безопасности, даже если все понимают их необходимость? Давайте просто посмотрим, какие права на участие в гражданских акцих дают негражданам развитые демократии:

Марк Дж. Миллер. Неграждане: участие в политической жизни и политическое представительство

Большинство государств четко ограничивают избирательное право, предоставляя его исключительно гражданам. Иностранцы, на территории стран иммиграции по законам многих стран - политически пассивные жители. Но есть ряд исключений. В 1975 г. шведское правительство приняло решение о предоставлении права участвовать в выборах в муниципальные и региональные органы власти иностранцам. прожившим в стране не менее трех лет. До 1975 г. единственное исключение из общих правил составлял швейцарский кантон Нвшатель, согласно законам которого иностранные жители, на протяжении длительного периода проживавшие на его территории, имели право участвовать в муниципальных и кантональных выборах. В 1982 г. вновь созданный швейцарский кантон Юра последовал примеру Нвшателя, предоставив иностранцам ограниченные избирательные права. Дания в 1979 г. предоставила избирательные права жителям стран Северного сообщества, а в 1982 г. — разрешила и другим иммигрантам принимать участие в местных выборах. В 1983 г. подобные же шаги сделала Норвегия. В более позднее время, в 1985 г., Нидерланды предоставили право участия в муниципальных выборах жителям страны, не являющимися голландскими гражданами, но обладающими действительными видами на жительство и прожившими в стране не менее пяти лет.

Особый случай представляет собой Великобритания. Являясь членом наднационального Содружества Наций, она предоставляет полные избирательные права, а не просто разрешение на участие в выборах на местном уровне, всем иммигрантам, являющимся гражданами стран Содружества или Ирландии. Действуя по принципу взаимности, Ирландия также предоставила избирательные права гражданам Великобритании. Действуя в том же духе, некоторые провинции Канады предоставляют избирательные права (но не на федеральном уровне) британским подданным, к которым могут относиться и граждане стран Британского Содружества Наций.

И все же, несмотря на растущий список такого рода исключений, участие в национальных выборах остается в большинстве индустриальных демократических государств прерогативой их граждан. Не будучи гражданами, иностранцы не имеют права участвовать в выборах, в связи с чем их участие в политической жизни стран иммиграции традиционно считалось чем-то маргинальным. Необходимой предпосылкой полноправного участия в политической жизни и полноправного представительства считалось получение ими гражданства.

В течение долгого времени участие иностранцев в политической жизни стран иммиграции и их политическое представительство вообще не представляло собой никакой проблемы на обоих берегах Атлантики. В США и Канаде ожидание того, что иммигранты станут полноправными гражданами этих стран — ожидание, сочетавшееся со сравнительно быстрым и легким получением гражданства — означало, что иммиграция как таковая не бросает вызов демократическим институтам и демократическим принципам, на которых были основаны эти государства. Ожидалось, что иммигранты послевоенного периода, подобно представителям предшествовавших волн иммиграции, рано или поздно натурализуются и, соответственно, получат избирательные права. Тот факт, что большинство иммигрантов, переселившихся в Соединенное Королевство после Второй Мировой Войны, были выходцами из стран Содружества или из Ирландии, в связи с чем они автоматически получили полные избирательные права, означал, что иммиграция не представляет собою неразрешимую проблему с точки зрения демократических теорий. (Отметим, что принятое в 1949 г. решение о сохранении избирательных прав за ирландскими гражданами невзирая на выход Ирландии из Содружества Наций в 1947 г. основывалось не столько на общих принципах демократии, сколько на политике лейбористского правительства, рассматривавшего ирландских иммигрантов как потенциальных сторонников своей партии на выборах.)

В странах континентальной Европы послевоенная трудовая миграция в течение долгого времени также не считалась сопряженной с какими-либо политическими проблемами — правда, в данном случае причины этому были иные. В этих странах миграции и кратковременные поездки за рубеж отдельных лиц рассматривались, как правило, как явления временные. Как страны иммиграции, так и родные страны мигрантов, а также сами мигранты верили, что они рано или поздно вернутся на родину. И только к 1970 г. постепенно стало ясно, что многие иностранные рабочие и их семьи намерены поселиться навсегда в тех странах, которые, в отличие от США и Канады, не считали себя странами иммиграции. Неудивительно, что именно в это время — в период между 1968 и 1973 гг. — в таких странах, как Франция и Германия впервые был поставлен вопрос об участии иммигрантов в политической жизни и об их политическом представительстве.

Отношение к проблемам иммиграции во Франции, куда, начиная с конца прошлого века, устремилось значительное количество переселенцев, представляло собой, если можно так сказать, некий “синтез” типично “североамериканского” и типично “континентального” подхода к этой проблеме. Как и в государствах Северной Америки, натурализоваться во Франции можно было относительно быстро и легко. Что касается французского законодательства о гражданстве, то оно включает в себя элементы jus soli — “права почвы”, — а это значит, что огромное большинство детей, родившихся на территории Франции от родителей-иностранцев, становятся французскими гражданами. Относительно легкая процедура натурализации и элементы “права почвы” отличают Францию от Германии. Требования, предъявляемые германским законодательством относительно натурализации, намного жестче, а при получении гражданства этой страны основополагающим принципом является jus sanguinis — “право крови”, то есть гражданство Германии получает тот, чьи предки были германскими гражданами.

Следует однако заметить, что иммиграционную политику Франции нужно рассматривать на двух уровнях. Франция поощряла иммиграцию, поселение на ее территории и в некоторых случаях даже натурализацию лиц, которые могли бы в дальнейшем “ассимилироваться”; как правило, таковыми лицами считались выходцы из соседних католических стран — Италии, Испании или Португалии. Что же касается выходцев из более отдаленных — и в географическом и в культурном отношении — стран, то по отношению к ним политика французского правительства гораздо больше походила на иммиграционную политику соседней Германии, чем на политику традиционных иммигрантских стран. Таким образом, можно сказать, что положение с иммигрантами во Франции носило довольно двусмысленный характер. Всплеск движения протеста среди рабочих-иммигрантов после 1968 г. заставил французов обратить внимание на политические проблемы, которые поставила перед их страной иммиграция; это привлекло внимание немцев и других европейцев.

Пожалуй, раньше всех осознало политические последствия послевоенной волны трудовой иммиграции шведское правительство. Натурализация в Швеции происходит относительно быстро и легко, вследствие чего процент натурализовавшихся иностранцев в этой стране довольно высок. Но даже несмотря на это многие иммигранты так и не натурализовались, и шведы признали, что такое положение не может считаться нормальным в демократическом обществе. В результате, в 1975 г. они предоставили право участия в муниципальных и региональных выборах иностранцам, постоянно проживающим в Швеции. Но даже этот закон не смог до конца решить проблему участия иностранцев в политической жизни Швеции и их политического представительства. Судя по результатам предварительных исследований итогов выборов 1985 г., иностранцы, кажется, стали терять интерес к участию в выборах в местные органы власти. Что касается самих шведов, то они в связи с вышеуказанным обстоятельством начинают обдумывать пути либерализации законов о двойном гражданстве, рассматривая такие меры как возможность способствовать политической интеграции иммигрантов.

... ... ...

Участие в различных организациях. Помимо профсоюзов иностранные рабочие могут использовать целый ряд других организаций, в которых они могут представлять свои интересы. В Германии, например, иностранцы имеют право вступать в политические партии. Как правило, лишь немногие из них используют это право, но в социал-демократической партии (SPD) и ее молодежной организации JUSOS иностранцы избраны на многие руководящие посты.

Во Франции на протяжении долгого времени иностранцы составляют значительную долю среди членов ФКП. Иностранные члены партии могут организовывать внутри партийных структур свои языковые группы. Для представления интересов иностранцев предусмотрены специальные структуры в системе обоих крупнейших французских профсоюзов — CGT и CFDT — и Французской социалистической партии.

Во всех западных демократиях важнейшую роль в определении и защите интересов иностранных жителей играют религиозные организации. Так например, в США католическая церковь традиционно оказывала поддержку иммигрантам, мобилизуя на помощь иностранцам мощные политические ресурсы. Такую же роль играют католическая церковь во Франции и католическая и протестантская Церкви в Германии.

В странах континентальной Европы руководящее положение во многих иммигрантских общинах начинают занимать мусульманские религиозные лидеры. Во Франции, например, где не так давно мусульмане стали второй по численности конфессией, опередив протестантов, мечети являются важными центрами как религиозной, так и политической жизни. В последние годы в странах Западной Европы, как, впрочем, и в других регионах земного шара, резко активизировались исламские фундаменталисты.

Иностранные жители могут поддерживать различные организации, занимающиеся защитой прав человека и оказанием юридической помощи; эти организации могут представлять их интересы. В Соединенных Штатах такой организацией, часто выступающей в защиту интересов иностранцев, является Американский Союз Гражданских Свобод. Во Франции видную роль в деле защиты интересов иностранцев играет Движение против Расизма и Антисемитизма и за Мир (MRAP), а также такие организации, как GISTI и FASTI. В последнее время особенную популярность приобрела организация SOS-расизм, возглавляемая Харлемом Дезиром.

Даже не обладая правами гражданства, иностранцы имеют целый ряд возможностей для участия и представительства в организациях, существующих в рамках того общества, в котором они живут. Некоторые из этих организаций можно упрекнуть в патернализме и некоторых других недостатках, но многим из них удалось добиться поддержки со стороны общин иммигрантов, поскольку на протяжении долгого времени эти организации последовательно боролись за интересы иностранцев. Часто власти обращаются именно к такого рода организациям, чтобы они представляли интересы иностранных жителей в различных консультативных институтах.

Внепарламентская оппозиция. Наконец, последним “каналом”, которым могут воспользоваться иностранцы для участия в политической жизни страны проживания, — это возможность самовыражения через участие в демонстрациях, митингах, маршах и различных символических акциях — таких, например, как голодовки протеста. Хотя значительная часть такого рода акций имеют лишь маргинальное значение, они тем не менее являются важной составляющей политической жизни иностранцев в демократических государствах Западной Европы.

Демонстрации иностранных жителей, такие, например, как демонстрации иранских студентов, организованные в конце 1970-х гг. в США, — могут быть подробно освещены в средствах массовой информации и, по сути дела, значение их может оказаться в значительной степени “раздуто”, что, в свою очередь, может иметь непропорционально большое политическое значение. Даже в тех случаях, когда они не оказывают какого-либо явного влияния на политику страны проживания, массовые уличные демонстрации иностранцев и их сторонников имеют большое значение для них самих. Акции протеста, проводимые иностранцами, являются весьма распространенным явлением во Франции, но гораздо реже проходят в Германии и Швеции. И все-таки, даже либеральная Швеция не застрахована от таких форм протеста. Недавно финские иммигранты устроили там забастовку в поддержку прав финского языка — вышло так, что частью этой забастовки стал семинедельный бойкот учебных заведений. Вообще, языковые конфликты являются характерной чертой новой политической ситуации, сложившейся в результате послевоенных миграций.

И все же, трудно представить себе, что внепарламентские формы оппозиции, используемые иностранцами, смогут когда-нибудь развиться в других странах Западной Европы до такого уровня, как во Франции; нам кажется, что положение, сложившееся в этой стране, во многом отражает типично французские формы политического поведения. Французская полиция неоднократно запрещала демонстрации иностранцев и их сторонников; подобные же запреты имели место и в Германии.

В Англии и Франции антииммигрантские демонстрации, устраивавшиеся такими правоэкстремистскими партиями, как Национальный Фронт, тотчас же вызывали насильственные контрвыступления со стороны иммигрантов и левацких группировок. Периодически вспыхивали массовые беспорядки, грабежи, погромы и столкновения с полицией, в которых принимали участие, в основном, представители иммигрантской молодежи. Эти печальные эксцессы лишний раз напоминают о том, что натурализация и получение избирательных прав еще не являются гарантией политической интеграции. Большинство “beurs” (представителей второго поколения северо-африканских иммигрантов во Франции), принимавших участие в городских беспорядках в Лионе и его окрестностях, оказались французскими гражданами, как, впрочем, и их “соратники” в Брикстоне — пригороде Лондона, со значительным процентом иммигрантского населения. Беспорядки впервые вспыхнули там в 1981 г., причем принимали участие в них британские подданные.

Справиться с беспорядками на территории Великобритании оказалось особенно сложно. Иногда полиция прибегала даже к обыскам на основании “законов о подозрительных лицах”, в соответствии с которыми полиция имеет право проводить также и допросы “подозрительных” лиц, оправдывая подобные действия положениями принятого еще в 1824 г. Акта о бродяжничестве; следует отметить, что положения эти применяются на практике крайне редко. (Представители меньшинств, а также ряда других групп общества поспешили заявить, что подобные допросы являются произволом и беззаконием.) Значительная часть беспорядков имела место в тех городских районах, которые считались оплотом лейбористской партии, что способствовало успеху консерваторов на выборах. В ходе своей предвыборной кампании в 1979 и 1983 гг. Маргарет Тетчер делала особый акцент на проблемах иммиграции и связанных с ней вопросов правопорядка; в результате в поддержку консерваторов выступила “колеблющаяся” часть белого населения Великобритании. До сих пор трудно определить, каковы будут долговременные последствия этих беспорядков. Многие англичане склонны предполагать, что в их стране постепенно формируются система, аналогичная тому, что Гуннар Мюрдаль назвал “американской дилеммой” — то есть лица неевропейского происхождения занимают менее выгодное положение в социально-экономической и политической жизни общества, являющегося, по сути дела, демократией с четким расслоением по расовому признаку. Как бы то ни было, беспорядки, прокатившиеся по Англии, имели отзвук далеко за пределами Британских островов: антииммигрантские группировки в странах континентальной Европы постоянно пугают призраком Брикстона, требуя от правительств своих стран принять меры по ограничению численности иммигрантского населения.

На протяжении последних лет иностранцы играли значительную роль в прокатившейся по странам Запада волне политического насилия. В некоторых случаях — например, когда во Франции имела место целая серия взрывов бомб, — эти иностранцы не являлись ни постоянными жителями, ни иммигрантами. И все же, иммигрантские общины являются социальной базой экстремизма. В ежегодных отчетах по политическому экстремизму в Федеративной республике Германии регулярно сообщается о широкомасштабной деятельности на территории Германии иностранных экстремистских группировок как правого, так и левого толка. Лишь незначительное меньшинство лиц, являющихся постоянно проживающими иностранцами или обладающих статусом иммигрантов, оказываются вовлечены в подобные акции насилия, организуемые экстремистами, но любые вспышки насилия, беспорядки и террористические акты с участием иностранцев как правило, тотчас же становятся предметом бурного обсуждения в средствах массовой информации. Такая однобокость в освещении событий приводит к формированию резко отрицательного имиджа иностранцев в глазах широкой общественности стран Запада. Тот факт, что в актах насилия на почве политики принимают участие иностранцы, говорит о том, что, в конечном итоге, политические проблемы международной миграции могут оказаться более важными, чем экономические.


Некоторые выводы

Выше мы коснулись тех основных путей, которые могут использовать неграждане для участия и представительства в политической жизни западных демократий. Этот качественно новый аспект современной политики пока еще не был достаточно тщательно проанализирован, хотя начиная с середины 1970-х гг. стала появляться литература, посвященная теме участия и представительства иностранцев в политической жизни стран проживания. Участие и представительство иностранцев может оказать значительное воздействие на политические системы как стран эмиграции, так и стран проживания. Кроме того, участие и представительство иностранцев в политической жизни страны проживания может оказывать определенное воздействие на двусторонние отношения между страной эмиграции и страной иммиграции.

Сделать какие-либо обобщения относительно влияния международной миграции на политическую жизнь их родины и страны проживания не так просто. Вместе с тем, имеются достаточно веские основания для того, чтобы усомниться в том, что это влияние носит исключительно положительный характер, который часто ему приписывался.

Для западных демократий присутствие значительного количества иностранцев, которые либо не обладают правом натурализации либо попросту в ней не заинтересованы, бросает вызов самому общественному строю этих демократий. Пример Швеции показывает, что относительно легкой процедуры натурализации и предоставления права голоса на местном и региональном уровне может оказаться недостаточно, чтобы дать адекватный ответ на этот вызов. Пример Великобритании напоминает, что даже предоставление гражданства не дает достаточных гарантий политической интеграции иностранцев. Пример Франции и Германии демонстрирует, каким образом можно попытаться ответить на этот вызов, избегая предоставления иностранцам права участия в выборах в местные органы власти. В целом, опыт стран Европы показывает, что демократические институты могут приспособиться к присутствию в стране многочисленного “корпуса” неграждан, но такое приспособление институтов не может само по себе разрешить проблемы политической интеграции.

Сложная ткань транснациональной политики, столь характерная для континентальной Европы, находится лишь в процессе формирования в США и Канаде. Вековые традиции иммиграции сделали в этих странах практически невозможным существование таких институтов, как тройсдорфский “парламент иностранцев”. Но в том случае, если приток временных иностранных рабочих в страны Северной Америки резко увеличится или в обеих этих странах окажется значительное число иммигрантов, которым так и не удастся натурализоваться (что уже имеет место среди некоторых групп иммигрантов в США), ситуация может претерпеть существенные изменения.

Положение Канады и США еще в одном ключевом пункте отличается от положения стран континентальной Европы. Интересы иностранцев в этих странах, в соответствии со сложившейся традицией, представляют группы граждан, лоббисты, или должностные лица, проявляющие особое сочувствие к тем или иным вновь прибывшим иммигрантам или имеющие с ними одни и те же этнические корни. Так например, черные члены Конгресса США выступил в поддержку гаитянских иммигрантов, а избиратели и должностные лица мексиканского происхождения поддерживали иммигрантов из Мексики. Такого рода тенденции находятся лишь на стадии зарождения во Франции и Великобритании. Этническая солидарность придает иностранцам в США и Канаде тот политический вес, который может избавить от необходимости специальных форм участия и представительства иностранцев в политической жизни стран проживания подобно тем, которые зародились и получили развитие в государствах континентальной Европы.


Tags: Великобритания, Германия, Голландия, Дания, Канада, Норвегия, США, Франция, Швейцария, Швеция, акции протеста, миграции, права человека, религия, терроризм
Subscribe
promo universal_inf may 5, 2014 02:04 19
Buy for 50 tokens
Обзоры и посты космической тематики. Разместите свой анонс.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 16 comments